ЖЕНЩИНЫ, НЕ УВАЖАЮЩИЕ МУЖЧИН


Женщины, не уважающие мужчин, страдают от дефицита самоуважения. Ключевое слово здесь – страдают. Речь не обо всех женщинах, конечно. Некоторым удается достичь самоуважения. Однако, не так, чтобы уж очень многим. Факт. Не спешите оскорбляться. Это ж не обвинительный приговор. Размыслить надобно вначале. Заглянем в причинность. Итак, попробуем разобраться.


Характерных примеров неуважения женщин к мужчинам немало можно найти в русских сказках. В сказке о золотой рыбке, к примеру, обычным обращением старухи к мужу было: «Дурачина, ты, простофиля!». Далее сварливая жена озвучивала серию приказов. И муж, покоряясь, шел их исполнять, хоть и понимал, что старуха совсем сдурела. Вконец замордованный злющей бабой аналогичный персонаж из сказки Морозко, повез по ее приказу свою дочку в лес на верную погибель. В сказке о царе Салтане означенный царь, обманутый злыми бабами, вроде бы и приказы отдает самочинные, только бабы все равно поступают по-своему, а он, по возвращении и обнаружении сотворенного ими бесчинства в отношении его любимой жены, инициативных действий совершить не может, он беспомощен. И тогда его сын – царевич Гвидон – проявляет инициативу, хотя и не без помощи волшебницы-девицы: приглашения шлет папаше – трижды (!), одного-то, по традиции, маловато. Отец Золушки – в одноименной сказке – боится постоянно запугивающей его жены. Тут мы, пожалуй, остановимся, предоставив почтенной публике привести иные примеры.


Стало быть, можно говорить об архетипической обусловленности обсуждаемого феномена. Есть архетипы и религиозного содержания. В христианстве один из догматов гласит, что к радости можно прийти исключительно через страдания. Путь этот, однако, начинаясь страданием, им же и завершается у огромного количества женщин. Религия не раскрывает таинства трансформации страдания в радость. Механизмы и приемы такого превращения не раскрываются в священных книгах. По всей видимости, потому, что они неведомы были и самим авторам священных писаний. Пострадать-то мы горазды, радоваться вот как-то не складывается.


Берт Хеллингер, проводя многочисленные расстановки в России, пришел к выводу, основанному на эмпирии: русские женщины не уважают мужчин. И именно этот факт становится причиной разлада в семейных отношениях, причем, не только между супругами, но и с детьми. Модель поведения, отраженная в родовой душе, многократно повторяется последующими поколениями. Еще одна весточка от национального характера?


В концепции К.Гиллиган – о женской нравственности – названы три ее уровня: самоозабоченность, самопожертвование, самоуважение (публикация об этой концепции есть в группе Саногенное мышление – где-то в ноябрьских днях). До уровня самоуважения поднимаются немногие женщины, большинство остаются на уровне самопожертвования. Многие, впрочем, регрессируют и к самоозабоченности. Застряв на жертвах для всех и вся, женщины требуют таких же жертв и от окружающих: «Я для вас всю жизнь собою жертвую! Я из-за вас карьеру не сделала! Если б не ты…», далее – везде.


Как отмечает К.Гиллиган, женщины исходят из категории заботы в принятии решений морального порядка, в отличие от мужчин, основывающихся на категории справедливости. Пострадать для женщин, и насладиться сим процессом – дело знакомое, и даже привычное. Мужчины, обвиняемые хронически, до поры подавляют свои импульсы, а далее изымают себя из стрессогенных отношений, либо адаптируются, меняясь до образов знакомых сказочных стариков.


Постоянное жертвование ради мужа и/или детей при отсутствии ответных жертв закономерно приводит женщину к раздражению и гневу, нетерпению и категоричности оценок, негативному отношению к окружающим (вплоть до ненависти) и комплексной негативной оценке своей самости. Все это – корреляты дефицита самоуважения. Женщина страдает в сложенной ею самой ситуации. Другую – она создать не умеет и не способна из-за дефицита ресурсов.


Социальная установка женщин на неуважение к мужчинам клонируется и преумножается в общении. От матери – к дочерям, от подруги – к подругам, из уст в уста. Печальный опыт несложившейся любви, будучи многократно искаженным, интерпретируется на все лады, выступая иллюстрацией ошибочных атрибуций наблюдаемого поведения.


Парадоксально, но факт: начать страдать и, тем паче, продолжать, хоть всю жизнь (!) проще, чем перейти к радости. Сочувствовать в печали и боли – значительно проще, нежели в радости. Не замечали? А ведь сочувствие – по определению – совместное чувствование – и радости, в том числе.


Рассматриваемая феноменология находит отражение в страхе потери любви. Но об этом – в следующий раз.


Наталья Бакшаева