СТРАХ ПОТЕРИ ЛЮБВИ


В предшествующей теме мы говорили о страдании женщин, не уважающих мужчин. Вопросы и комментарии к ней позволяют нам продолжить разговор. Эмоциональной основой дефицита самоуважения и связанного с ним неуважения к окружающим является страх. Хронически переживаемый страх потери любви рождает страх ее выражения. Как так? Разберемся.


Сказочные и вполне реальные женщины, не уважающие и терроризирующие своих мужей, просто не умеют вести себя по-другому. Их поведение – результат социального научения. Есть такая теория – социального научения. Ее автор – А.Бандура. Сейчас не будем углубляться в ее содержание. Пытливые умы, однако, при желании, нырнут. Назову лишь два основных фактора, обусловливающих такое научение: восприятие наблюдаемой модели чьего-либо поведения и оценка ее как привлекательной плюс оценка своих ресурсов как достаточных для включения этой модели в собственный поведенческий репертуар. Если эти факторы сошлись, пазл сложился, спасайся, кто может.


Потребность во власти гипертрофирована у женщин, не уважающих мужчин. Она и заменяет зачастую потребность в любви. Компенсаторные механизмы нашей психики поистине безграничны. Зачем/отчего такая замена осуществляется? Вы пробовали любить тирана? Его любовь в свой адрес чувствовали? Здесь логично было бы развернуть определение любви, согласно поведенческому подходу. Если объем текста будет велик, я не стану этого делать здесь и сейчас. Порекомендую вместо этого заглянуть в представленные ранее публикации в группе – Саногенное мышление – о любви. Я уже неоднократно описывала сию феноменологию. Кроме того, полезно будет прочесть книгу Ю.М.Орлова «Как беречь любовь».


Мать, страдающая от дефицита самоуважения, воспитывает и детей с означенным дефицитом. Дочка в точности будет копировать поведение матери в отношении собственного отца и других мужчин в своей жизни. Сын такой матери будет благодаря воспитанию психологически готов к тиранке – жене. Он в совершенстве освоит все механизмы извлечения выгоды из семейного террора. Да здравствует манипуляция! Вместе с тем, он не будет способен, естественно, уважать женщин. Он будет их бояться. Или ненавидеть. Или и то, и другое сразу. Два в одном. Манипуляция в поведении, кстати, имеет защитный характер. Интересующиеся могут заглянуть в книгу Э.Шострома «Анти-Карнеги или человек-манипулятор». Доминирующие властные женщины, пассивные пугливые мужчины. Взаимное влияние неизбежно.


У дочери не уважающей мужчин женщины, кстати, тоже будет вполне негативное отношение к матери, к женщинам вообще, и к себе – в частности. Комплексная негативная оценка своей личности – неосознаваема, конечно. Устойчивая. Усвоенная – с молоком матери. Многократно подкрепленная – условно-рефлекторно. Такая оценка себя будет и продуктом викарного научения – научения путем наблюдения. Заодно, и символически наученное поведение это будет. Ибо материнские социальные установки интроектами (термин З.Фрейда) вползают в голову без всякого участия осознания и критического осмысления. «Так есть!», – будет говорить потом эта дочь, став взрослой.


Однозначная – оценка своему Я – возрастная норма для младшего школьного возраста. Дифференцированность оценивания различных проявлений своей самости – приобретение подросткового периода. В подростковом периоде и интеллект, кстати, достигает возможных вершин структурирования. Появляется гипотетико-дедуктивная логика, мышление становится абстрактным, достигая своего теоретического уровня. Моральное сознание может вырасти до автономного уровня, стать постконвенциональным (концепция Л.Кольберга – есть в публикациях ноября 2016 г. в группе Саногенное мышление). Этот уровень, писал Л.Кольберг, принципиально доступен 13-летнему подростку, но поразительно мало взрослых достигают его. В чем причина? Возможно в том, что эмоциональное здоровье не пускает. Точнее – дефицит его ресурсов. Этот тезис обретает вполне обоснованные черты, если принять во внимание исследования А.Валлона – о связи эмоционального и интеллектуального развития. Попробуйте, оторвите эмоции от мысли, писал С.Л.Рубинштейн.


Взрослому человеку, однозначно негативно оценивающему свою личность, не осознающему этого, естественно, свойственен либо не преодоленный еще подростковый инфантилизм, либо регресс к весьма давнему предшествующему возрастному периоду – младшему школьному возрасту. Причем, феномен этот проявляется весьма селективно. Избирательно, значит. Только в тех ситуациях, которые эмоционально значимы. В частности, в отношении к любви и ее проявлениям. Хронически переживаемый страх потери любви способствует возрастному регрессу в стрессогенных ситуациях. Научение страху потери любви происходит в детстве – в общении с матерью, страдающей от дефицита самоуважения. Такая мать лишает любви своего ребенка, как только он бывает недостаточно хорош, по ее мнению.

К примеру.

– Мама, я получил четверку.

– А почему не пятерку?!

Вот это и есть ситуация лишения ребенка любви – за недостаточно высокий балл. Здесь срабатывает архетип: «любят только хороших». В результате ребенок в вечном страхе не угодить матери, а заодно – и в страхе неудачи. А страх, как мы уже не раз убеждались, к успеху не приводит – никогда.


Не раз я слышала от женщин – в процессе психологического консультирования – разнообразные выражения именно этого архетипа. Например: «От хороших жен мужья не уходят. Раз муж ушел, значит, я любви недостойна. Меня никто больше не полюбит». И с этой установкой – как в дальний путь, на долгие года… Самореализующееся пророчество, здравствуй!


Эмоционально нездоровая мать не может взрастить психологически здоровых детей. Это закон. Справедливо и обратное: здоровая мать – здоровые дети. Речь об эмоциональном здоровье, естественно. Хотя, если вспомнить определение здоровья – как физического, психического и социального благополучия человека, становится очевиден масштаб рассматриваемой проблемы.


Итак, что происходит в близких отношениях с теми, кто живет в хроническом страхе потери любви? Кстати, этот страх приобретается не только в детстве. Ему можно научиться и в зрелые периоды жизни. Способность к интимности, писал Э.Эриксон, формируется в период ранней зрелости – от 19 до 26 лет. Здесь человек создает свою семью, и научается проявлениям любви и близости – при благоприятной линии развития. При неблагоприятной – он научается элитаризму: формируется нарциссическая установка «никто не достоин быть рядом со мной». Есть и такой вариант научения страху потери любви: нездоровые близкие отношения в любой из периодов зрелости, стрессогенный их характер.


Хронически переживаемый страх утраты любви приводит к прогнозированию человеком этой угрозы в любой ситуации. Поэтому, на всякий случай, человек избегает ее проявлений и в уже существующих отношениях. Было ведь больно в прошлом, причем, непредсказуемо больно. Трудно ожидать последовательности от матери, или партнера с дефицитом самоуважения. Последовательность в поведении – удел эмоционально здоровых личностей. Нездоровые – всегда полны пугающих окружающих людей сюрпризов. Как писал Ю.М.Орлов, непредсказуемая мать – шизофреногенная мать. Но, об этом мы уже говорили.


Мало того. Допустим, человек-таки нашел в себе ресурсы для того, чтобы изъять себя из нездоровых близких отношений, полных страха потери любви. И что же? Он включится в активный поиск новых отношений – здоровых? Да ни за что! Он займет позицию премудрого пескаря. Зачастую – неосознанно, конечно. На словах, и даже в осознаваемых мыслях – он будет хотеть новых отношений. Потребность в любви никто не отменял. Как писал З.Фрейд, возникнув однажды – в младенчестве – биологически обусловленная потребность в любви не покидает человека никогда, она остается с ним на всю оставшуюся жизнь. Прекрасно! Но это для человека со здоровой философией обыденной жизни прекрасно. А для того, кто жил в хроническом страхе, эта потребность – конфликтует со стремлением избежать угрозы этой самой любви.


Страх потери любви трансформируется в страх самой любви: её начала, её проявлений и, тем более, завершения. В поведении это проявляется как стремление – зачастую неосознаваемое – этой самой любви избежать, как черт – ладана. Любое начало любви – это начало её конца, писал Берт Хеллингер. Как вам такое объяснение? Снижает страх потери любви? Да запросто! Если осмыслить, конечно. Так почему бы и не попытаться!


Страх – не самостоятельная эмоция. Ю.М.Орлов определяет страх как эмоциональную реакцию на прогнозируемую человеком угрозу. В качестве угрозы может выступать любая отрицательная эмоция. Страх обретает конкретные очертания, будучи связанным с определенным предметом, явлением или событием, оцениваемым человеком в отрицательной модальности.


Поэтому страх абстрактным не бывает. Его следует рассматривать всегда в конкретном выражении. Страх обиды. Страх вины. Страх стыда, зависти, ущемленной гордости. Страх гнева. Страх оскорбления или отвращения. Страх боли. Боль – прогнозируемую – при этом тоже следует конкретизировать. Боль физическая, или психологическая. И физическую боль тоже следует прояснить и исследовать свое восприятие ее самой, а также, и свои особенности ее ожидания. Любое объяснение, писал Ю.М.Орлов, даже неприятное, снижает или полностью угашает страх. Эффект обусловлен степенью подробности и достаточности найденного объяснения, субъективной удовлетворительностью такого объяснения.


До какой степени прояснять? До той, которая достаточна для угашения вашего страха. Как и что прояснять относительно прогнозируемой вами угрозы? Реалистичность прогноза: на чем он основан, на каких фактах (?). Есть ли способы избавиться от угрозы, обойти ее? Они вам подходят? Оцените общий знаменатель: соотнесите возможные последствия встречи с этой конкретной угрозой и цену ее избегания или отдаления. Интенсивность, характер и продолжительность действия ожидаемой угрозы – тоже следует прояснить. Полезные результаты – ожидаемые – каковы? Степень глубины прояснения задаете вы сами. Пределов познания не существует. Когда мы начинаем категорично судить о чем бы то ни было, мы закрываем себе путь к познанию.



Итак, страх всегда имеет предметную отнесенность. Однако, человек порой затрудняется в осознании самого предмета своего страха. Но всегда, при прогнозировании какой-либо угрозы, он опирается на свой предшествующий опыт. Апперцепция – влияние прошлого опыта на восприятие настоящего. Если в этом опыте много обид, страх обиды будет достаточно интенсивным. Обидчивые люди интенсивнее переживают вину, в отличие от тех, кто менее обидчив. У каждого в опыте есть немало эмоциональных стрессов – стыда, гнева, зависти и мн. др. Величина переживаемого человеком страха зависит от того, в какой степени здорова его философия обыденной жизни. Саногенное мышление – инструмент управления эмоциями и поведением. При мышлении патогенном эмоции управляют человеком и его поведением.


Страх потери любви – это комплекс конкретных, предметно отнесенных страхов: обиды, вины, стыда, гнева, ущемленной гордости, зависти, неудачи и фрустрации целого вороха потребностей. Этот страх вполне можно размыслить – саногенно, и, в результате, угасить. Чтобы размыслить этот страх, необходимо владеть инструментами управления эмоциями, поведением и желаниями, нужно уметь преодолевать страх неудачи. Эти темы – в психотерапевтической системе саногенного мышления – как раз и предваряют работу со страхом потери любви. Здоровой альтернативой страху потери любви является радость ее выражения.


Наталья Бакшаева