УЖ ЗАМУЖ НЕВТЕРПЕЖ. ЧАСТЬ 3. ВЫ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ЭТОГО ХОТИТЕ?


И что же вы хотите от разведённых женщин! Они, как им кажется, там – замужем – уже все видели, и довольно с них! На воле им лучше. Вольготнее. Безопаснее. Развод, опять же, дело неприятное. Условные рефлексы – классический и инструментальный – свое дело сделали. Страх сформирован: замужество плохо кончается, потому бежать от него, как черт от ладана. Это реально действующие мотивы.

Теперь о мотивах знаемых. Социальные стереотипы гласят: женщина должна быть замужем! Ну, надо, так надо! Вижу цель, не вижу препятствий! Нездоровые формы знаемого, но не реально действующего желания – выйти замуж – налицо. Внешний мотив, диктуемый страхом, не соответствует социальным ожиданиям и социальным же оценкам. Страх осуждения рождает пугающие мужчин формы поведения в добрачных/около-брачных отношениях. Какие средства используют женщины, побуждаемые внешней мотивацией к браку? Угрозы: боится сама, пугает другого. Давление. Обиды – в периоде и хронике – на всё и вся. Плаксивость. Шантаж. Депрессивность. Пугливость. Страх быть настоящей. Выдуманная беременность. Или незапланированная реальная беременность как инструмент давления. Потемкинские деревни: фасад отношений не соответствует их содержательной глубинной сути. Глубины нет. Нырять в глубину отношений не умеет: всё больше водомерочное дефилирование по поверхностям. Пыль в глаза. И в глазах. Страх. Тоска. Ресурсы – психологические – для благополучных отношений отсутствуют. Их нет. Откуда? Психика неблагополучна. Философия обыденной жизни больна. Патогенна. Если до замужества вы нездоровы и несчастливы, вам нечем строить благополучную счастливую семью.

Теперь о замужестве – в принципе. Выйти замуж – для болезненно стремящейся к этому женщины – это откуда-то убежать, это защита, это поиск защиты от неблагополучия. Вопрос – зачем? Замуж за кого-то конкретного – зачем? На арене сознавания возникает предметная конкретика: развить существующие с конкретной персоной отношения. Действия «любить» и «быть любимой» разворачиваются всегда только в конкретном выражении – в отношении конкретного лица. А если его нет, то желание выйти замуж – невротическое, нездоровое. Ибо оно – воображаемое, не соответствующее реальности, не адекватное реальным возможностям. Желание не совпадает с возможностями.

Теперь об эпитетах, относимых к незамужним женщинам. Разбитная разведенка. Веселая вдова. Синий чулок. Брошенка. Старая дева. По-разному именуют незамужних женщин. По-разному реагируют на эти эпитеты в свой адрес женщины. Острая реакция оскорбления на тот или иной эпитет выказывает относимость к себе оного – где-то глубоко внутри. Иначе принятия на свой счёт состояться не может.

Эпитеты разные. Причины – тоже. Мы уж поговорили изрядно о страхе, как неадекватной эмоциональной сопровождающей желания выйти замуж нежелания туда пойти. Еще одной причиной существующего положения дел в обсуждаемом контексте является элитаризм. Чаще с ним можно встретиться в психологических проявлениях женщин, никогда не бывавших замужем. Элитаризм – это нездоровая альтернатива интимности, формируемой при благополучном психосоциальном развитии в возрасте от 19 до 26 лет, как писал Эрик Эриксон. При выраженном (но зачастую не сознаваемом) элитаризме женщина считает, что никто не способен быть с нею: все недостаточно хороши. Она – совершенство, иные недостойны составить ей пару. Никто недостоин приблизиться, быть рядом, тем более не смеет её любить. Проявляются и нарциссические нотки – при выраженном элитаризме. При условии, если кто-то посягает на близкую зону такой женщины, желает быть с нею, проявляет к ней внимание, желает любить, она выражает гнев и претензии к мужчинам. Простота в личных любовных отношениях возможна при их глубине. Нарциссические натуры к этому не способны. Их позиция – поверхностно-оценочна в фиксации своего превосходства.

Скарлетт О'Хара, когда Ретт Батлер предложил ей выйти за него замуж, ответила ему, что замуж она больше выходить не хочет. Ретт ответил ей, что она была замужем за мальчишкой и стариком, почему бы и не выйти замуж за зрелого и опытного мужчину – для удовольствия. Но наша героиня убеждена, что брак – это удовольствие для мужчин, а вовсе не для женщин, у которых от браков остаётся куча сопливых ребятишек. Впрочем, шансом проверить справедливость предложения опытного мужчины она воспользовалась. Сознавание факта счастливого замужества у Скарлетт произошло с существенной задержкой – постфактум. Еще бы! Гештальт с мечтой об Эшли Уилксе схлопнулся (закрылся) с запозданием, ценою разрушенного брака. Чем не метафора для постижения латентных периодов сознавания собственных намерений, реализуемых в жизни. Желание исполнилось: Эщли свободен. Только ей его теперь не надо – в принципе. Раньше она думала, что надо! Долго убеждена была в этом женщина, не сознавая, что здесь и теперь она живет в счастливом браке.

Осознание, что брак был счастливым, пришло в противофазе с отчаявшимся мужем – от помешанной на мечте жены о неподходящем ей мужчине. Пока она носилась в своём повторяющемся сне-кошмаре по туману в поисках своего «Я», счастливое замужество функционировало вовсю. Сознавание сего факта совпало с утратой благополучной среды. Может быть, нам нужны стрессы утраты благополучия как раз для того, чтобы мы научились его ценить и – на основе этого ценного опыта – создавать. Исполнение знаемого невротического желания становится стрессом в случае неспособности уразуметь настоящие свои желания – реально действующие, но до поры неосознаваемые.

Не всегда мы способны к разумению своих желаний до разворачивания полномасштабной хаотичности их исполнения. Но мы обучаемы.


Наталья Бакшаева